однажды федор к. посмотрел на спорящих и сказал, что ничего никогда не меняется, хоть все и остается разным. 

он сказал, что жизнь — это одно бесконечное каботажное плавание, когда все время видишь землю, но не можешь на нее ступить. 

и так было всегда, а не только последний год или три. 

и что — сколько он себя помнит — с моря вечно дует рассеянный ветер, а тревожные тела на берегу ежедневно жалуются на непостоянство, непостижимость и всепожирающую тоску. пока мимо них молча, как хаттифнатты, проплывают скитающиеся забытые души мореплавателей и беглецов. 

и что ему, федору к., тоже кажется, что лучше хранить в себе память других причалов, чем оставаться в забытых беспокойных городах, пахнущих смертью. там, где расстояния хоть и небольшие, но утомляют сердце сильнее океанических миль. 

— да, но что в конце останется от вас, всех этих беглецов и скитальцев? — возразил один из спорящих. 

— память других причалов и водоросли наших тревог, — сказал федор, почтив  алваро де кампуша. 

с федором спорили, расплескивая примитиво на пол и стуча разномастными бокалами

— надо, чтобы от человека оставалось что-то осязаемое, что-то видимое, иначе какой смысл было рождаться? 

— а если нельзя построить, то нужно хотя бы разрушить!

— любое дело на одном месте точно лучше, чем безответственно бродить и бежать. 

федор к. посмотрел в окно и увидел тень старого друга.

— один человек очень любил бродить по пыльным дорогам и говорил, что от него останутся только впечатления и пейзажи, и никто из вас не стал бы спорить, что он бродил зря… — начал он, но увидел как тень покачала головой, и замолчал.

когда федор вышел, пошатываясь от вина и тоски, за дверью был тот самый вечер, который так любил его старый друг федерико.

— блестящие аккорды вечернего солнца окутывают вязы и кедры желтым цветом, в то время как густая зелень постепенно уходит в бронзу, — тихо сказал призрак за спиной федора. 

— может они правы, а мы — нет? — спросил федор, не оборачиваясь.

— ну, их голоса точно громче, — ответил призрак беспечально. 

— но ведь, но ведь, но ведь даже если мы все, тоскующие и скитающиеся, никогда не будем правы и разумны, разве это отменяет нашу тоску, наши терзания и наши меланхоличные разговоры? — и федор впервые посмотрел в прозрачные глаза старого мертвого друга. — а почему ты здесь? 

— сегодня слишком темный вечер для одиноких прогулок.

— почему ты здесь? — снова спросил федор. 

— я закрываю собой ветер. разве не для этого нужны друзья? или призраки.

федор шел сквозь сухой воздух, перемешанный с сахарской пылью, летней землей и прахом тысяч неупокоенных тел. а надо всем этим «стояло какое-то напряжение, звучавшее железными голосами над полями, очень высокими, фантастическими, кровоточащими, напряжение, которое с их помощью становилось ароматом»(с)

апрель 2023, гранада